«Гештальт-интенсив: от клиента до тренера». Или «Путь не-бытия: от наивности к экзистенции»

Текст рассчитан на тех, для кого словосочетание «гештальт-интенсив» имеет смысл, он содержит имена и фамилии людей, широко известных в узких кругах 🙂

Гештальт-интенсив (обычно шести или девятидневный проект плюс один-два выходных), как никакое другое событие, требует паузы и осмысления. Все происходит слишком быстро, слишком молниеносно, чтобы можно было охватить осознанием все происходящее прямо в момент, когда оно свершается. И чем больше для вас новизны в случившемся – начиная от места, людей и заканчивая самими процессами интенсива, тем больше внутренней работы потребуется для того, чтобы присвоить и переварить полученный опыт.

Обычно я не делаю публично экскурсов в свое гештальтистское прошлое, но сейчас хочу рассказать.

Часть 1, «бессознательная».

Как и многие мои сегодняшние коллеги и друзья, я начала свое профессиональное (да, в общем, и личностное) становление с поездки на интенсив в качестве клиента. Я тогда много чего изучала психологического и искала себе учителя в гештальте. В такой роли я тогда видела Костю Королева, и только его: он был моим преподавателем в БГУ, и я была, конечно, очарована довольно молодым (35 лет) и очень умным педагогом, который все знал и все умел (на мой взгляд 20тилетней девчонки). Пытаясь получить желаемое, я отправилась клиентом «на разведку» на Костин интенсив в Стайках.

Храбрясь и, одновременно, пугаясь по поводу и без, я прошла через этот опыт, обжигаясь о коготки сверстников, которые уже были в программах, но, по сути, были так же малоосознанны, как и я; больно стукаясь о слова более старших и категоричных будущих коллег, именуемых новым тогда для меня словом «супервизор»; пытаясь опереться на тренеров (там были, как я помню, Володя Филипенко, Гриша Харьков и Таня Сидорова). Я не понимала в полной мере, что я там делаю, и как из этого извлечь для себя пользу – тем способом, которым я умела это делать тогда.

Я была чрезвычайно наивна… Феерично наивна. Например, перед первоначальной дележкой на группы, не зная правил интенсива, я думала, — а, не пойти ли терапевтом? Смешно об этом вспоминать, и хорошо, что эти мысли я не проговорила вслух. Но я ж была «тыжпсихолог», так что в душе считала, что могу.

Помню, как понравилось, что во всей этой каше был человек, который меня слушал и даже, кажется, сочувствовал – мой индивидуальный терапевт. Помню, как краем глаза видела, как она, в кафе, за столиком пересказывала своему супервизору нашу сессию, повторяя мои жесты. Супервизором был Володя Филипенко – тогда их не хватало, и тренерам приходилось выступать и в этой роли. Помню, как не понимала, чем занимаются люди в терапевтической группе, и за что мне нагрубила супервизор (когда я сообщила, что желанные изменения уже наступили :)) в вечерней завершающей группе с неясным названием «процесска».

Я ездила из Стаек домой почти каждый день (на жизнь на базе не было денег), и помню, как в конце дня плакала дома, у мужа на плече, правда, не понимая, о чем, собственно, плачу… Вышла я из этих перипетий потрепанной, убежденной в том, что я знаю и так много всего психологического, не встретившаяся и обиженная на Костю за «невстречу» и заручившаяся поддержкой Володи Филипенко – с решением учиться у него на 1ой ступени.

Почему-то мне хотелось оказаться в этой системе. Я до сих пор до конца не понимаю – почему. Тогда я уже, обучаясь в БГУ на психолога, прошла и НЛП, и семинары по экзистенциальной терапии, и несколько модулей по «Символдраме», была на трехдневке Алексейчика.. Но ввязываться в долгосрочные программы я не видела смысла. А тут – зацепило. Я, конечно, не могла тогда предсказать тех изменений, которые ждали меня, но и сейчас я понимаю, что в этот момент, решив идти на 1ю ступень, я сделала очень правильный выбор.

Часть 2, пробуждающая.

Следующий интенсив, в качестве младшего терапевта, в 1ой терапевтической, в Смоленске, был ужасен. Я так думаю потому, что совершенно ничего не помню. Впрочем – кое-что, штрихами… Я жила с дочкой и с одногруппницей, которая приехала клиенткой и тоже была с дочкой. База была ужасна. Все бедное. Я тоже. Денег в обрез. Я не оплачивала дочке место и отдала ей свою еду, а сама питалась двумя палками колбасы с хлебцами и помидорами, растянутыми на две недели. Я ни с кем не могла подружиться и чувствовала себя очень одиноко, наблюдая, как «дружат» другие. У меня была клиентка (которую я, к сожалению, не помню – хотя она потом пришла на середину второй ступени в мою базовую группу доучиваться), и супервизор, которого я помню, от первого же вопроса которой я просто разревелась. Кажется, потому, что хоть кто-то в тот момент проявил ко мне интерес. Я очень старалась оправдать гордое звание «гештальт-терапевта на интенсиве». От тех ощущений, которые у меня появляются сейчас, когда я пишу этот текст, мне кажется, что там было очень мало меня, и очень много психолога, внимательной и полуголодной студентки, старающейся быть хорошей мамы и т.п… Но МЕНЯ почти не было. По итогу преобладало желание забыть это все, как страшный сон. Но дочка чувствовала себя там хорошо. Они ставили сценку для финальной традиционной «Передачи тренеров», и ей досталась одна из главных ролей – роль принцессы Феоны в постановке «Шрек». Было забавно и трогательно. Помню, детей и их выход объявлял Олег Силявский (тренер интенсива, и, по совместительству, конферансье наших «капустников»), называя их, кажется, гештальт-покемонами. Но не уверена)).

Хорошее психологическое состояние дочери подсказывало мне, что происходящее вокруг нас – здорОво. И только много позже я поняла, что именно тогда окружающая меня среда перестала поддерживать знакомый и любимый мною «невроз», и начала подталкивать меня к освоению новых способов взаимодействия с людьми. Но изнутри это, конечно, воспринималось, как предательство – причем не понятного кого не понятно кем… Сейчас мне и смешно, и страшно вспоминать, на каких убеждениях, привычках, на каком отношении к себе и людям, строилось мое поведение. И я восхищена собственным мужеством продолжать брести дальше в этом болоте собственных сомнений и страхов.

Через год опять интенсив: Смоленск, и я уже в старшей, в 5 терапевтической.

Только Я ОДНА ТЕРАПЕВТ из всей нашей базовой группы. Круто!! Я помню тренеров – Голосову Нину, Данилу Хломова, Аню Волощук, помню своих клиентов – оба мужчины, один из них – ныне супервизор Московский. Супервизор моя была та же. Как сейчас помню свою радость, когда она отметила мой профессиональный рост.))) Я даже немножко могу припомнить тех, кто был со мной в группе: Наташу Гончарову, Сашу Ивашкевича. Я жила в номере с Аленой, и она тогда еще была Мерзляковой и не была организатором всей калининградской гештальт-тусовки, а просто клиентом, грустящим о том, что в их городе нет гештальта. И я помню, говорила: пойди, поговори с Володей, соберешь группу – будет у вас свой гештальт. 🙂 А еще мы обсуждали мужчин – и я удивлялась, как Алена называла любимого мужчину «любименьким», — какое-то было для меня новое слово, непривычно нежное, даже резало слух. Я такой тогда еще не умела быть))) Тогда же я начала потихоньку исподтишка рассматривать других людей, и замечать, что они реально ДРУГИЕ. Ну вот вообще! По-другому думают, говорят, переживают о чем-то неведомом мне…

Это был непростой интенсив: мой клиент упал, пытаясь забраться на балкон к Наташе и Юле, и сломал ногу, одна из машин попала в аварию и что-то еще там случалось. Но уровень ужаса, в котором я пребывала, стал пониже. Я начала появляться для самой себя… Мне уже нравилось выступать в «передачах тренеров», и я начала входить во вкус… В конце концов, я не все забыла (читай вытеснила) после интенсива!

Прочий терапевтический опыт, в целом, схож, и отличался лишь большим осознанием происходящего в терапии, лучшим умением сформулировать запрос к супервизору, и более комфортным (авторитетным ;)) положением в тематической группе. Все легче становилось знакомиться с новыми людьми и выдерживать стресс от новых мест. Участие в интенсиве превращалось постепенно в приятный способ получать и новые осознания, и опыт, и связи, и некоторую долю адреналина – за счет умеренной новизны и живого любопытства. В эти годы я научилась честности и меньшей зависимости от мелочей.

Часть 3, нарциссическая.

О, приехать супервизором впервые на интенсив – это было волнующе и очень круто. Скажу по секрету – круче, чем (позже) впервые приехать тренером.

Это был то ли первый, то ли второй калининградский интенсив. Я ехала туда с компанией на машине, через Литву, — и это было отдельным приключением с прохождением границы, с плаванием на пароме вместе с машиной и авто-путешествием по Куршской косе. Мы опаздывали на первую процедуру, представление. И, в момент, когда терапевты выбирали себе супервизоров, за меня «представился» Володя. Как-то так он меня отрекомендовал, что «ко мне» в его лице пришло аж 4 терапевта. Кто в теме, те знают – это значит, что свободного времени на интенсиве у меня не могло быть физически. Но я была в азарте и готова была работать просто круглосуточно.

Это был наиярчайший интенсив в моей жизни. Мне нравилась я.. нет, не так – Я!!!, тренера, мои супервизанты – сейчас я с удовольствием называю их коллегами, — моя процесс-группа, сам интенсив, экскурсии по дюнам и в птичник, мне нравились украшения из янтаря, которые стоили космических денег, и были при этом были нереально красивыми. Одно из них мне до сих пор мерещится: зеленоватое с белым ожерелье и что-то еще, в какой-то фантастической огранке. Очень красиво! На память о Янтарном у меня осталось золотое колечко с песочным янтариком. Мне нравилось танцевать босиком на песке на импровизированных дискотеках с Володей Филипенко в роли ди-джея. Там я впервые попробовала абсент. Ну, не ПОПРОБОВАЛА. А так, лизнула. В общем, поняла, что я опасаюсь любого эффекта и пить побоялась. Трусиха я, да. И в холодное море, конечно, я не полезла.

Казалось, я в полном сознании. Наполнена жизнью и любовью ко всему. И поэтому все отлично помню до сих пор. Например, как дерзко читала на Передаче тренеров, текст, адресованный Даниле Хломову – переделку из сказки «Федот Стрелец». Что-то вроде: «У тебя в твои лета, сила все ж таки не та! Поберег бы ты здоровье, ведь тебе уж больше ста!» И за Данилу мне отвечал Саша Ивашкевич: «Эка важность — больше ста! Лишь бы кровь была густа! Говорят, любви покорны все буквально возраста!» Было очень весело «позволять себе».
Сколько же лет мне понадобилось, чтобы почувствовать себя в гештальте «своей», окруженной друзьями, единомышленниками, близкими людьми.

Интенсивы, как и года, побежали быстрее, один за одним: детский, семейный и какие-то там еще. Казалось, дальше все будет только выше-быстрее-сильнее! Но не тут-то было…

Обстоятельства, энергия и легкая склонность к авантюризму сложились по фэн-шую и я оказалась организатором у Кости Королева. Расселение, переговоры по проживанию, питанию, доставке и прочие орг «радости» стали моими буднями на несколько лет. Я научилась формировать группы, обрабатывать претензии разного уровня страстности, считать и делить деньги, учитывать «райдер» приглашенных тренеров и много чего другого. Оказалось, что объяснять по многу раз одни и те же «простейшие» вещи, в общем и целом, обычным нормальным людям – это отдельное испытание (с тех пор я стала гораздо терпимее к нетерпимости и безалаберности отдельных организаторов в гештальт-проектах ))) ). Несмотря на то, что Костя многое брал на себя и очень поддерживал, в те времена меня часто накрывало одиночеством. Отчасти потому, что это была другая «ветвь» МГИ, — не та, в которой я «росла», — и меня там приняли не сразу. Именно в этот период ко мне пришло экзистенциальное озарение: я поняла, что независимо от моей открытости для других, я всегда могу столкнуться с одиночеством. И научилась не умирать от него.

Но это я слегка тороплюсь. В то же год, когда я впервые была организатором у Кости (и в последний раз супервизором, по совместительству), Володя Филипенко и Алла Вишневская пригласили меня тренером-стажером на перебравшийся из Смоленска в РБ интенсив. На базу «Лосвидо».

Итак, часть 4. «Почувствуй себя Алисой».

Другое название я не придумала. Разве что – дежавю — часть 1, снова бессознательное.

Переход из статуса супервизора в статус тренера-стажера.. – это, я вам скажу, было ооочень похоже на полет Алисы в кроличью нору. И на соответствующее приземление. Там оказалось все. И Чеширский кот. И Шляпник, и Королева и все остальные жители Зазеркалья. И дойти куда-то было нельзя. И стоять на месте невозможно. И пить можно, конечно, из бутылочки, но куда, как и с кем после этого занесет – ооо.. это опасно.

В общем и целом, ясный и доброжелательный мир рухнул, как говорится, в одночасье.
Из заметного, имевшего право голоса и СОБСТВЕННОЕ МНЕНИЕ супервизора, я внезапно стала никем под жалким, как мне казалось, названием «тренер-стажер».

Я молчала на группе, сидя рядом с Аллой Вишневской и Славой Цирлиным, я молчала на тренерском сборе, если специально не спрашивали, за меня молчали на сцене во время Передачи тренеров, глядя на которые я замирала от – одновременно – ужаса и надежды, что меня заметили участники групп. Больше от ужаса, конечно. Хотелось хоть немножко внимания или интереса. Острота переживания того, что и среди супервизоров – уже не свой, и среди тренеров – не свой, — определенно зашкаливала. Мне кажется, я так замерла тогда, что напрочь растеряла все свои – тот момент уже нехилые – навыки, как группового, так и индивидуального терапевта. Я даже не могу сказать, что я там как-то облажалась. Мне кажется, от ужаса облажаться, я там так и не появилась. Я просто была НИКАКОЙ. И не делала ничего… Даже осознавать себя не хватало ресурсов.

И при этом всем мне еще важно было проявлять благодарность. За то, что пригласили. И я старалась быть благодарной, и так неуместно, помню, встряла, «поперед батьки в пекло» со своим благодарственным тостом на завершающей тренерской вечеринке.. что, в общем, до сих пор стыдно. )) Правда, уже и смешно.

Я помню очень мало, я почти не помню того, что было за эти три бесконечных трехдневки. Все навыки сближаться, знакомиться, поддерживать связи – все потерялось моментально. Исчезло, как и не было. Только позже я поняла, что так будет всегда. Что в стрессе всегда будет регресс. И что нужно время, силы и ресурсы, чтобы вспомнить кто я, и воспользоваться, — нет, не исчезнувшими, — а лишь на время забытыми, — коммуникативными навыками и умениями. Именно в это время я училась брать на себя полную ответственность за жизнь, которой живу, независимо от того, в какой мере я буду зависеть от других и получать от них поддержку.

Сейчас, вспоминая об этом, я ловлю себя на улыбке, и теплых чувствах, несмотря на кажущийся драматизм происходящего. Я понимаю, что иначе быть не могло. Невозможно миновать определенные ступени развития, как ни старайся. Невозможно, по большому счету, избежать боли, которую причиняет жизнь, когда выбираешь путь изменений. И, как ни крути, жизнь временами бывает жестокой и несправедливой. Счастье, — что теперь вокруг меня не мало тех, кто умеет БЫТЬ по-настоящему РЯДОМ.

На следующий год я уже приехала чуть более смелой. И оказалась «бродячим», то есть тематическим тренером… И это уже совсем другая история, — чем-то похожая на то, что было в самом начале, — только адаптация произошла гораздо быстрее.

Часть 5. Техническая.

Теперь я каждый год дважды летом бываю тренером на интенсиве. Сколько их, тренерских, уже было? 16 или 18 – я сбилась со счета. Сколько еще будет?

Я научилась читать лекции на интенсиве, стала активно вести мастер-классы, принимать участие во всякой «внеклассной» работе: круглые столы, проект «открытый терапевт», веду финальное панельное интервью – с Денисом Андрющенко. В общем, я не заметила, как втянулась в повседневную интенсивскую жизнь.

И одну вещь я осознала внезапно для самой себя в июле 2016 года, на базе под г. Брестом. Я вдруг поняла, что не ищу больше ни внимания, ни интереса – так, как это было всегда. А ведь эти поиски казались мне ненасыщаемой потребностью. Я поняла, что мне просто хорошо уединиться с каким-нибудь замечательным человеком и поговорить по душам. И я не заметила, когда это закончилось.
Неожиданно для себя я осознала, что теперь от меня ждут того внимания и интереса, которого когда-то от кого-то ждала и я. Я понимаю это, и готова давать. Но у меня просто может не быть сил, чтобы ДОГАДАТЬСЯ поговорить с тем, кто хотел бы получить от меня что-то, — вне основной части работы. И я, наверное, могу выглядеть отстраненной, холодной, высокомерной или равнодушной. Но это не так. Поэтому, если вы видите меня на интенсиве, и хотите получить обратную связь, мое приветствие, узнать о моем отношении к себе, или что угодно еще, пожалуйста, не ждите, что я угадаю это. Подойдите, скажите. У меня найдется для вас несколько минут.

А тем, кто на интенсиве не был, — я скажу – айда с нами! Это незабываемый опыт — это те капли, которые точат камень, помогая потихоньку – медленно, но верно, — менять свою жизнь. Имея мужество пройти этот путь, — от начала и до конца, — и встретиться с самим собой, вы получите переживание всей полноты жизни, понимание того, как «работают» отношения, и чего ожидать от себя и других, — это совершенно новое качество жизни среди людей, который не впихнуть в пару сухих фраз. Да, встреча с реальностью не будет легкой. Но лучше уж такая встреча, чем пассивное ожидание, когда что-то само изменится в жизни, ожидание, лишь медленно приближающее ее к неочевидному и неизбежному финалу…

В этом сезоне я планирую работать на Большом Белорусском Интенсиве с 23 июля по 2 августа 2019г.  (выездной), и на Городском Минском с 8 по 14 августа (без «отрыва от дома» для минчан).

Приглашаю! Интенсив – мощнейший инструмент для сильных духом. И для тех, кто хочет изменений всерьез и надолго. В какой бы роли вы ни оказались тут, я смогу понять ваши страхи, тревоги, сомнения (в том числе и через призму собственного опыта) — и поддержать. Если, конечно, окажусь в вашей группе, или вы сможете подойти ко мне и попросить поддержки. ))